irinka_key (irinka_key) wrote,
irinka_key
irinka_key

ЗЁ!


Я родилась русой с довольно хорошей структурой волос, но мама всегда говорила:
- Тонкие!
«Вот уж Бог дал. Ноги толстые. Волосы тонкие. Не плохо бы сделать обмен!» - думала я, но с каждым годом убеждалась, что это невозможно. А меж тем, как я сейчас вспоминаю, волосы у меня были вполне нормальные. Да, они не были чрезмерно густые и толстые. Конечно, кос, толщиной с руку у меня не было никогда, но в то же время это было и не 3 пера, как ласково про себя шутила мама. Еще они были сухие, и мытья одного раза в неделю было даже много для моей головы. Каждый раз в бане мама говорила мне:
- Хоть еще неделю не мой!
- Ах! – вздыхала я. – Все не слава Богу. Тонкие, сухие…
Впрочем, ближе к подростковому возрасту, Вселенная услышала меня и мои стенания и решила вопрос кардинально. Волосы резко стали жирными. Жирными настолько, насколько они были сухие. И мытья раза в 2 дня по-хорошему было не достаточно. На второй день они выглядели несвежими и требовали начесов, лаков и других ухищрений, как мне казалось, немного визуально исправляющих ситуацию. Вселенная всегда слышит нас, даже если мы не говорим ей ни слова.
Но тонкими они как были, так и оставались. Периодически я сетовала на них и жаловалась:
- Ах, если бы они были чуточку толще!
Вселенная на этот раз лишь молчаливо наблюдала за мной. В моду вошли наросты. Думается, совсем не случайно. Исключительно благодаря моим молитвам. Так что сделать себе шикарную шевелюру – не составляло никакого труда. Но и тут мне не угодили. Вплетать или прикручивать чужие волосы к своим чудилось мне противоестественным, чем-то искусственным и совсем неприемлемым для меня, и я так и не решилась на подобную процедуру ни разу. «Пусть плохенькие, но мои!» - успокаивала себя я.
- Плохенькие?! – возмущенно слышалось со стороны. Теперь я знаю, что это был ЕЁ возглас, обернутый в чью-то оболочку из моего окружения и настоятельно призывающий меня пересмотреть представления о своих данных. Но с моим упрямством и ярой приверженностью к старым идеям – это было бесполезно и бессмысленно, как пустое сотрясание воздуха, на которое не обратил никто никакого внимания. Тогда Вселенная затихорилась, явно замыслив что-то интересное. Знаете, если в детской комнате стало тихо, туда страшно заходить. Народная мудрость, отражающая всю суть реальности. Как только мой новорожденный ребенок успокоился, и колики, свойственные большинству деток в этом возрасте, отступили, а процесс пищеварения наладился, мои волосы взбунтовались и решили разом покинуть меня. Они начали вылезать из меня со скоростью света, быстро превратив мою, как я позже поняла, довольно богатую шевелюру в жалкое подобие того, что было.
- Вскоре они отрастут и будут сильнее и гуще прежних! – твердила я, все еще продолжая недооценивать дары природы и алчно желая дотянуться до идеала, нарисованного в голове. Но, как известно, идеальное – враг хорошего. Волосы отрастали, но все равно сыпались с той же интенсивностью. На моей толковой черепушечке вспыхивали и гасли восстания одно за другим. Молоденький ершик новеньких волос только успевал набрать силу, как старые, конечно, относительно старые, волосы вставали в позу и демонстративно покидали свои места, не желая оставаться в компании с глупым молодняком. Почти одно из первых слов после «мама» и «папа», мой подрастающий сын выучил слово волосы, которые он называл «Зё!», что очень точно передавало сложившуюся ситуацию.
- ЗЁ! – смачно произносил он, морщил нос, делал недовольную мину и доставал из своего рта мои волосы. Эта картинка плотно застряла в моей памяти и, вспоминая, я представляю ее так, будто это было вчера.
Меж тем «листопад» набирал обороты и затянулся на 4 года. Вся моя прическа стала трудно определима. Я стриглась довольно коротко. Хотя мысль о совсем короткой стрижке «под мальчика» приводила меня в недоумение и не давала мне идти на такие кардинальные меры.
Вскоре поход к парикмахеру стал для меня целым событием. Я стеснялась своих волос. Говорить каждый раз о своей проблеме мне не хотелось, а, не говоря, я приводила специалистов в смятение. Помню, как одна из них стригла меня, а я покорно сидела и читала через зеркало ее непонимающие мысли, вылезающие из орбит глаз. Наконец, она почти закончила и не удержалась:
- Что Вы с ними делали? Вы их пережгли?
- Неудачная химия! – ответила я. Хотя такого трепетного отношения к своим волосам, мне кажется, не знавала ни одна голова. Сколько масок было перепробовано на тот момент, сколько масел и витаминов втерто и выпито, сколько натуральных шампуней сделано, сколько рецептов, курсов и процедур произведено. Причем, не однократно. Я прекрасно понимала, что в решении проблемы всегда нужна системность. Сейчас, я с гордостью могу заявить, в Интернет не осталось ни одного совета, который бы я не проверила лично. Так что, если Вам понадобится мой совет в этой области – обращайтесь. Он Вам точно не поможет. Но ведь мы не для этого их и даем. Надо ли говорить, что волосы я не красила и даже никогда не думала об этом всерьез. Я дорожила ими и тряслась над каждым, тяжело оплакивая кончину любого.
Так, все ярче и четче проступала моя индивидуальность. Зё принимали все более волнительные и уникальные формы с естественной филировкой от корней и до самых кончиков, причем, как принято называть, таких «слабых» кончиков, что одного взгляда на них было достаточно, чтобы ясно увидеть их готовность покончить жизнь самоубийством в любой момент. Волосы таяли на глазах. В сущности, на глазах они ни к чему и есть. А вот на голове все же хотелось бы. Для мужчины это неприятно. А знаете что это для женщины? Для женщины – это смерть вслед за самоубиенными.
С такими переживаниями и пониманием необходимости что-то делать я пустилась «по этапу», как насмешливо в свое время заявил мне какой-то врач в череде предшествующих, когда я еще в институте пыталась выяснить этиологию воспаления лимфоузла, которую так почему-то и не выяснили и так и не назначили лечения. Все как один ставили мне один и тот де диагноз: лимфаденит, неясной этиологии. В результате, лимфатический узел сам рассосался при столь же странных обстоятельствах, что и возник. Причину этого я уже не стала выяснять. Но это совсем другая история, смутно напоминающая мне настоящую. Так я побывала и обследовалась у гинеколога, эндокринолога, дерматолога… и прочей куче врачей. Сдала кровь со всех возможных мест, сделала УЗИ, снимки, соскобы и всякие соскребы на букарашек. Каждый раз, идя на эти экзекуции, я говорила вслух:
- Не бывает здоровых людей, бывают не дообследованные! – морально готовя себя к любому результату, а затем добавляла. – Но все лечится! Даже сифилис, говорят, сейчас лечится одним уколом. Эти мысли придавали мне уверенности и какое-то спокойствие.
Однако, кроме диагноза «Алопеция» я ничего нового о себе не узнала и этиологии сего недуга так и не выявила. Но идея о том, что я знаю теперь «врага в лицо» и даже его «имя» как-то грела мне душу.
Разочаровавшись в медицине, я перешерстила все возможные книги по психологии с целью… На тот момент я уже потеряла нить своих мотивов. То ли это были роскошные волосы, которые можно было нарастить и не мучится, то ли это было странное, доселе дремавшее во мне детективное начало. Иногда мне кажется, что в каждой человеке есть что-то от Шерлока Холмса, и желание докопаться до истины есть абсолютно в любом, но просыпается оно при разных обстоятельствах жизни. Не потому ли он так необычайно популярен во всем мире, имеет свою квартиру в Лондоне и стал прообразом для тысячи детективных фильмов и книг? И если вы дочитали до этого места, то в вас тоже он присутствует. Ведь интересно понять, чем кончатся странные стенания этой молодой чувствительной особы? Но должна предупредить, это только начало истории и чтобы прочесть ее до конца, нужно набраться терпения. Так что людям нетерпеливым и вечно спешащим я скажу так:
- Брысь отсюда!
О чем это я? Ах, да… Что поведали мне книги? - Мнения разделились. Одни объясняли мне, что нарушена связь с космосом, другие указывали на неумение отпускать ситуации и людей. Так-так-так, наладить связи и отпустить! Так отпустить или наладить? В голове возникла путаница. Куда бежать, что делать? Еще немного поразмыслив, мне показалось, что с первым у меня полный порядок. Еще в детстве я придумала себе сказку, что при моем рождении произошла какая-то страшная ошибка. Мне забыли отрезать божественную пуповину. Сначала я долго расстраивалась по этому поводу и ощущала себя, как привинченной. А потом нашла в нем счастье и удовольствие. Через пуповину я всегда чувствовала поддержку и заботу Вселенной. Я точно знала, что она никогда не оставит меня и всегда, всегда даст мне то, чего я хочу и приведет меня туда, где мне нужно быть. Эта связь всегда со мной и с годами она становится все толще и крепче. Сейчас она представляется мне как толстый стальной канат, спускающийся с небес и приносящий по своим внутренним проводам подсказки, знаки и символы, запечатанные в виде вещих снов и приходящих на берег сознания образов, которыми буквально кишит мое озерцо, готовясь, по всей видимости, к нересту.
Тем не менее, я все-таки решила тогда, со всей, свойственной мне категоричностью, действовать сразу во всех направлениях. Ведь на кону стояла моя шевелюра. И полумеры здесь явно не достаточно. Вообще, полумера – не мой конек. Если любить, то по-настоящему; если делать, то всерьез; если цвет, то яркий, никаких полутонов; если пуповина, то стальная. Ну, вы понимаете. Программа Максимум – must have моей психики. Раньше, я даже расстраивалась из-за своей горячности и максимализма. Позже я поняла, что это иногда может и пригодится. Мы часто живем по принципу: на безрыбье - и рак рыба, и довольствуемся тем, что дают, совершая компромисс с собой. Тогда как на деле отказаться от рака на том самом безрыбье – целое искусство, овладение которым гарантирует всем, всем, без исключения, счастье. Но, все это философия, моя философия, всякий раз толкаюшая меня «в сражение» с полной отдачей и решимостью. Иначе, для меня, нет смысла в самом сражении. «Я не люблю, когда наполовину…» - подпел мне Владимир Высоцкий. В общем, я точно знала куда иду и чего хочу, чувствуя, что совсем близко у цели. Я уже узнала, что сие безобразие, лишившее меня доброй половины моей волосистой части головы, именуется «алопеция». Ведь всем известно, что обозначение проблемы – это уже 50% успеха. Успех и счастье - не за горами. Об этом хорошо знают все жители Перми, и смутно догадывалась я. Конечно, не за горами. За морями… - быть может, но не за горами точно. Но хорошая новость в том, что плавать я умею довольно сносно, в отличие от навыка скаканья по горным хребтам. Мои скромные две попытки побыть в роли самки ибекса с треском провалились. Тяжело дыша и жадно хватая чистый разряженный воздух гор, я поняла, что мое предназначение в другом. Здесь нет ничего предосудительного. Нельзя судить рыбу по умению лазить по деревьям. Итак, я поплыла, периодически меняя стили и направления. Кролем, брасом, по-кошачьи. Да-да, по-кошачьи, здесь нет ошибки. Кошек никогда не тренируют в этом вопросе. Собак – бывает, натаскивают данному навыку, а кошек – не знаю, не слышала. Ведь идти к квалифицированному психологу я точно была не готова, просто потому, что не чувствовала себя, не видела в подобном формате. Однажды, на моих глазах разыгралась странная сцена, главной героиней которой стала одна из моих институтских подруг, по излечению созависимости в отношениях путем трансформации ее в созависимость от психолога. Ее отношения с мужчинами, надо признать, улучшились, и довольно быстро она встретила свою судьбу. Также спешно он предложил ей руку и сердце, и она приняла его самостоятельно, предварительно проконсультировавшись с психологом. Нет, вы не подумайте, решение было, в самом деле, ее личное и шло вразрез с мнением специалиста. Да и какая разница как, главное - вопрос был решен.
- Так ты теперь можешь отказаться от услуг психолога? – спросили мы ее как-то между делом на последней эпохальной встрече, ставшей действительно заключительной, жирной точкой, не подпускающей к себе никаких знаков препинания.
- Нет! Это на всю жизнь. – ответила она смиренно.
О таком добровольном рабстве для себя я даже и подумать не могла. Вообще, меня с детства угнетали границы и всякие условности. В саду я хотела пойти поскорее в школу. Меня восхищали ученики, спокойно идущие восвояси после уроков за пределами нашего заборчика. До сих пор помню это гнетущее чувство тоски и печали, провожая их взглядом и изо всех сил цепляясь за забор, будто он мог развалиться под моими детскими маленькими ручонками. Конечно, я уже тогда знала, что я сильная и многое могу, но думаю, все-таки я переоценивала свои возможности. Хотя в школу я попала раньше некоторых своих сверстников, и меня отобрали в нее когда мне не было еще и шести. Впрочем, в школе я быстро поняла, что не все так и классно. Да, ты можешь ходить за забором, но должен при этом еще сидеть и учить уроки. Потом я также желала покончить с ней, как и с садом, потом с институтом… Слава Богу, на жизнь у меня другие планы. Но свобода, свобода – это часть меня, и я всегда была кошкой, которая гуляет сама по себе. Так в детстве меня называла мама. Хочешь пряники ешь, хочешь – халву! – так близко моему сердцу. И потому, до смерти напуганная перспективой как у подруги, я не могла на это «пойтить» даже ради волос. Я дорожила своей самостью и не подпускала к себе людей, способных ее расчленить и препарировать на мелкие кусочки. Знаете, кошка без усов – уже не кошка. Я не говорю, что путь моей подруги плох. Для нее он хорош и единственно верен. Просто он был инороден для меня. В конце концов, я где-то смутно чувствовала, что мы идем разными дорогами на один вокзал. Правда, к сожалению, в какой-то момент наши дороги настолько отдалились и однажды больше не нашли точек соприкосновения и возможности пересечения.
Быть может, такой отказ от помощи профессионала – это гордыня. Мы и сами с усами! Но так ощущала моя кошачья душонка, перечить которой, я давно поняла, дороже выходит. А она, прости Господи, мнила себя способной на многое. А она слушала только себя, и тонко чувствовала позывные, посылаемые с небес через пуповину. Может быть и гордыня. Но оставим ее и другие грехи психологам, миссия которых, кажется, ровно в этом и состоит – указать всевидящим перстом на проблему, требующую решения. Конечно, сейчас я с уверенностью могу сказать, что вопросы по волосам идут от психики, нервов и степени твоей внутренней гармонии. Но идти к специалистам, получившим от меня высокое звание «душегубов» я не могла еще и потому, что считала их таковыми. Да даже если бы я пошла, я попала именно на такого – самого «коварного и ужасного», потому что внутренне была так к нему настроена. У самого приличного и порядочного психолога, самого профессионального и продвинутого не было бы ни малейшего шанса остаться со мной собой, т.к. я уже заранее наделила мифического его волшебными качествами, о существовании которых он даже не подозревал в себе, но был бы вынужден ими воспользоваться, переступи я порог его кабинета.
- Нет счастливых людей! – заключила я. – Есть не дообследованные психологами.
Что мне оставалось? – Движение наугад, с использованием разных стилей. Здесь я подключила все, что я только нашла и прочитала в сети. Слава тебе, Интернет! Я склоняю свою светлую голову в три волосины, шесть проборин пред тобой. Медитации, аффирмации, техники и прочее «ногодрыжество и рукомашество» были посланы тобой мне в помощь, о великий и могучий Интернет!
Всякий раз, приближаясь к зеркалу, я произносила с чувством, с толком, с расстановкой торжественную речь:
- У меня растут густые, крепкие, сильные волосы!
И они послушно росли, с удвоенной силой покрывая мне ноги, подмышки и иные нескромные части тела. Хотя, отчего они такие мне трудно понять. Кто их наделил смелостью и нахрапистостью я не знаю. Тут-то я осознала свою ошибку и начала повторять все те же заклинания, но с добавлением слов «на голове», отчего приходила в неописуемый восторг, перетекающий в хохот. Чувство юмора – это еще одна неотъемлемая часть меня, постоянно протягивающая мне руку помощи в затруднительных ситуациях и амортизирующая любые превратности судьбы.
- Ха! Ха! Ха! Блоха! – пою я голосом Федора Шаляпина, встречая какую-нибудь сложность.
«Да, с таким несерьезным подходом далеко не уедешь!» - решила я и бросила это ритуальное бурчание себе под нос. А кто-нибудь помнит, куда я еду?
Последним пристанищем для меня стал поход к трихологу. Аллилуйя. Хоть одна светлая мысль посетила ее голову – скажете вы. Знаю-знаю, что большинство из вас именно с него бы и начали. Но, уж не знаю отчего, но к специалистам по волосистой части головы я тоже относилась не фонтан. Дело не в созвучии и ассоциации с болезнью, вызываемыми самим названием специальности. А может подсознательно и в этом. Психологи бы точно сделали на меня развернутый «контент-анализ» согласно всех моих фобий и сочли меня интересным материалом для своих исследований, замешанном на контрасте и богатом наследии от предков с их разношерстной и многоликой подноготной. Что ж, возможно когда-нибудь я составлю завещание в их пользу, и им достанется после моей смерти самое ценное – мое тело. А сейчас я призвана фраппировать их еще больше.
Трихологи рисовались мне, как специалисты по вымарживанию денег. Но выбора, как вы видете, у меня практически не оставалось. Но все-таки, из предусмотрительности, мой выбор пал не на частную клинику при салоне красоты, а обычное КВД соседнего района, т.к. в нашем такого специалиста не числилось в штате. Его консультация здесь стоила почти тех же самых денег, что и в клинике, но факт, что это человек с несомненным медицинским образованием и давал клятву Гиппократу вселял в меня веру. Моя мама медработник. И хоть именно благодаря ей, мне достались в наследство полная дезориентация в вопросах медицины и патологическая боязнь всего медицинского, я уважала и продолжаю уважать эту профессию и отдаю ей должное. Да, всякий раз, входя в процедурный кабинет, мой мозг отключается, в глазах мутнеет, и я виновато оправдываюсь, предчувствуя приближающийся к моему носу запах нашатыря:
- У меня мама медработник…
- Тогда все понятно! Запугана до смерти! Расслабьтесь! – кровожадно давя со всей дури на палец, чтобы выудить из него драгоценные капли моей кровушки, поддерживает меня лаборант.
- И получайте удовольствие… - парирую я, пытаясь сделать глубокий вдох, но для меня ее совет так и остается за пределами реальности.
Женщина в белом халате со всем пониманием продолжает теребить мой палец, испытывающий шок и отказывающийся выдавать красную жидкость лысеющего претендента в космонавты.
С этими анализами и справками от врачей, пройденных мной по этапу, я и предстала перед трихологом. Кипа выглядела внушительно, и со стороны производила впечатление карточки человека, собирающегося улетать в космос. И действительно, в результате каждого исследования в графе «диагноз», числилось – «здорова» с маленькой припиской – только с волосами какая-то ерунда, именуемая… как ее… ало… ало… Алёна, кручу я диск телефона. Ну, вы помните. Не буду выражаться.
- Годна к полету в космос, только вот связь не налажена! - подытожила я в кабинете у трихолога.
- Се ля ви! - ответила она по-французски, чем мгновенно расположила меня к себе.
Трихологом оказалась довольно приветливая, приятная женщина, работавшая на полставки дерматологом в этом же заведении и трихологом в пресловутой клинике, не внушающей мне никакого доверия по указанным выше причинам. Не клинике конкретной, с определенной репутацией, а клинике, как обобщенному образу, вобравшему в себя тысячи заведений схожего типа и ремесла. В общем, после долгого сопротивления этих различных отношений к одной и той же ипостаси одного и того же человека, просто находящегося время от времени в разных заведениях, победила дружба. Я примерила их в своей голове. Но доверилась все-таки той, что была одета в белый халат и работала в КВД. Правда, после первой консультации и обследования моих антенн под микроскопом и каким-то другим прибором потребовалась еще одна процедура, названная фототригораммой и проводимая, к сожалению, ТОЛЬКО в клинике. Зато она обещала мне точный окончательный диагноз с вынесением вердикта, т.е. этиологии, которую я и без того уже смутно осознавала, которая стала серьезным препятствием и противопоказанием для полета в космос.
- Ну, надо, так надо! – ответила я. Глупо было отказываться, когда ты в шаге от истины и когда мистер Холмс уже вылезает из кожи вон и тычет тебя носом в свой дедуктивный метод. Тем более, эта процедура на первый взгляд не представляла никакой сложности. Всего-то надо было выбрить пару участков на голове и предъявить их через 48 часов все тому же трихологу, затем выкрасить их «Басмой» в черный цвет и как следует все зафотографировать, чтобы затем сосчитать, измерить и сделать выводы. Простое, ничем не обязывающее исследование. По сравнению с анонсированной мне вскользь мезотерапией, плазмолифтингом и использованием мезороллера, когда тебе в голову делают тысячи уколов за один сеанс, вообще безобидное и безболезненное.
К выбриванию волос я отнеслась холодно. В какой-то момент после сильного и продолжительного выпадения мой мозг притупился и перестал реагировать на такие пустяки слишком остро. Подумаешь! Каких-то пару «локонов» с каскадной филировкой внутри! Такая мелочь в масштабах развернувшегося действия. Я молилась лишь за то, чтобы по его окончанию мне не пришлось купить билет на одну из анонсированных премьер для меня. Хвост мой дрожал лишь при мысли об этом. Но Бог меня хранил. От этого веселого аттракциона меня уберегло Мамино «наследство», о котором я упомянула врачу при встрече. Фуф! Не так уж и плохо иногда быть трусливым зайцем или дохлой белкой. Наконец-то, я получила официальное заключение – Нервы. Мне выписали, продающиеся в аптеке строго по рецепту, транквилизаторы и какую-то пшиколку из США в корни волос курсом на полгода при ежедневном использовании. Удовольствие не из дешевых, но все-таки, надо признать, относительно приятных, если сравнивать его с иными, рассказанными мне, методами лечения. Транквилизаторы я пить не стала, подумав, что нервы у меня и так как канаты, не способные перетереться… при битье головой об стенку. А спреи заказала. Не сразу, но все же, перемен я дождалась. Выпадение потихоньку стало снижаться, а волосы заметно уплотнились, но не от того, что выросли. По правде сказать, филировка у меня по-прежнему идет каскадом от корней. Но толщина волос, в самом деле, изменилась в лучшую сторону. Оказывается, данный препарат еще и способен влиять на структуру волос, делая их диаметр больше и упитаннее.
- Вот ведь до чего дошел прогресс! – присвистнула я и почувствовала лукавую улыбку Вселенной.
- Ах, если бы они были чуточку толще! – спустили мне код сверху через пуповину.
- Так это, выходит, я сама все затеяла?
Вселенная еще раз улыбнулась.
Tags: Вселенная, алопеция, волосы, детство, женщины, жизнь, истина, история из жизни, красота, размышления, упрямство, характер, юмор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments